КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 25
На исследователя, бесспорно, влияют источники его исследования: полевая этнография — на этнографа, вещественный, трудно самостоятельно интерпретируемый материал — на археолога. В этом можно видеть известную причину неодинаковости оценки уровней социально-экономического развития кочевников, признания у них государственности. И мы не считаем свои суждения и мнения бесспорными и окончательными. Хотя не весь материал данной монографии посвящен кочевникам, хотелось бы, чтобы читатель вынес убеждение в том, что кочевые государства как важный фактор общечеловеческой истории не только существовали, но они достойны самого пристального дальнейшего изучения, именно как высоко и своеобразно организованные государственные образования, а не случайно сплотившиеся дикие орды, жаждущие лишь грабежа оседлого населения.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 24
Но важно отметить, что ни в одном из исследуемых нами государств буддизм не получил сколько-нибудь заметного распространения и влияния и не стал той идеологией, которая способствовала бы созданию государства или идеологически оформила его создание. Культ Неба, культ Неба и Земли вполне удовлетворял запросы кочевых и ранних государств Центральной Азии. Они становились культами государственными, шаман мог быть фигурой, игравшей видную роль при дворе. Убедительный пример этому — положение Теб-Тенгрия (Кокочу) при особе Чингисхана и его орде. Некоторые тюрки, монголы принимали христианство несторианского толка, однако это тоже не нашло должного отражения в истории их государственности. В Ляо, Цзинь, тангутском государстве Си Ся получили распространение конфуцианство и даосизм. Известны переводы конфуцианских текстов на тибетский и монгольский языки, но в принципе конфуцианство никогда не могло закрепиться в Центральной Азии, в отличие, например, от Кореи, Японии, Вьетнама.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 23
Если мы попытаемся обобщить те сведения о преступлениях и положенных за их совершение наказаниях, то увидим, что при всем многообразии законов основными видами наказания во всех кочевых государствах были смертная казнь и композиции, выплаты, которые, как правило, производились скотом. Лишение скота было жестоким наказанием для кочевника, ибо нередко ставило его на грань гибели. Композиции применялись при наказании далеко не за все преступления. В свое время М. Д.Шаргородский писал, что «за преступления государственные наказание всегда было направлено против личности преступника, смертью карали столь же часто за разбой и конокрадство» [176, с.24]. Характерно также наличие общесемейной ответственности, обращение членов семей преступников в рабство.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 22
Вообще для всех государств в истории человечества характерно то, что повинность была двух видов: та, которую называют «налог кровью», воинская повинность, обязанность служить в армии шаньюя, кагана, хана, и обложение материальное, для кочевых государств прежде всего скотом. Повинность быть воином скорее всего появилась раньше, чем обложение скотом, зерном и т. п. Обычно в текстах она отражена указанием на то, что все совершеннолетние, физически полноценные мужчины считались воинами. «Участие в войне, — писал А. Н.Берн-штам, — и получение части добычи по степени социального могущества участника — замаскированное выражение повинности своеобразных отработок. Такая воинская повинность (на войну кочевник приходил со своим оружием и конем) не что иное, как также своеобразная форма эксплуатации» [20, с. 128].
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 21
Как отмечает Г. Моле, китайские историки, никогда не переводя на китайский язык титулов шаньюй, каган, хан как «государь», охотно и часто переводили на китайский названия чинов государственного аппарата соседних с Китаем государств. К числу таковых наиболее употребительных могут быть отнесены цзян, дацзян (генерал, командующий отрядом войск), дувэй, дадувэй (при Хань — региональный командующий войсками на уровне области-цзюнь или округа-чжоу), духу (военный наместник), дуду (региональный командующий войсками, генерал-губернатор). Эти чины часто встречаются при описании гуннов, ухуань, усуней, сяньби, тюрков (у которых «дуду» перешло в тюркское «тутук»). Очевидно, что эти или подобные переводы чинов либо отражали примерное содержание чинов местных, либо были заимствованы соседними государствами из Китая.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 20
Основной территориальной единицей, на которые часто подразделялись описанные в китайских источниках народы, являлась бу. Нередко и в русской синологической литературе, и в литературе на западноевропейских языках слово «бу» переводят как «племя». Ч. О.Хакер отмечает, что этимология слова «бу» неясна, в принципе оно значит «часть целого» и ничего более, в исторических сочинениях «обозначение племени некитайских народов чаще всего [дается] в таких сочетаниях, как "буцзу", "було"» [314, с.390, № 4764]. В. С.Таскин предлагает переводить слово «ило» как «род», «обок», а «бу» — как «племя», «ирген», «кочевье» [165, с.1—6].
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 19
Распределение народа, подданных по десятеричной системе в известной мере имеет естественное основание — наличие 10 пальцев у человека, а, как известно, первый счет велся по пальцам. В Древней Индии были десятские (старосты 10 семей), управляющие 20 семьями, сотские и тысячники. Основным отрядом в армии древних китайцев в эпоху Инь являлся отряд в 100 человек. В Крорайне, государстве, существовавшем в первые века нашей эры у оз. Лобнор, основной административной единицей являлась сотня (сата), которую возглавлял сотник (сата-вида). Сотни объединялись в калме (уезды) и авана (области).
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 18
Государя окружали высшие чиновники-сановники, которые часто именуются в китайских источниках термином «да чэнь» («великие сановники»). Да чэнь окружали шаньюя гуннов, они назначались из клана шаньюя и именовались «гуй-чжэ» (знатью, аристократией) или были из других кланов и именовались «и син» («из других кланов»). Сановников да чэнь мы находим при особе усуньского куньмо. В III в. в штате чинов уху-аньского шаньюя имелись духу (наместники) и прочие сановники, «окружавшие шаньюя справа и слева». Сановники при сяньбийских правителях именовались да жэнь («великие люди»), титул, возможно, был унаследован от догосударствен-ного состояния сяньбийского общества. В тюркских каганатах сановниками являлись да гуань («великие чины»). Их сопоставляют с тюркским тарканом. При кагане государства кимаков имелось одиннадцать управителей, они управляли одиннадцатью областями страны, двенадцатой являлся удел кагана [97, с.117—118].
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 17
В управлении правителю кочевого государства помогал съезд знати, который нередко его и выбирал. Очень вероятно, что это был орган власти, оставшийся от родового строя, от совета старейшин. У гуннов проводились ежегодные съезды (советы), каждые три года был один «малый» съезд и два «больших». Съезды известны и у сяньби. В 338 г. Тоба Шицзянь собрал съезд дажэнь у истоков р. Лэйшуй. В 386 г. Тоба Лигуй собрал съезд на р. Нючуань. Съезд возвел его на престол в качестве Дай-вана, был принят девиз царствования Дэн-го («Возвышение государства»). На съездах знати возводили на трон тюркских каганов, курултай у монголов вторично утвердил Чингисхана в его титуле, титуле всемонгольского хана. Съезды (сеймы) монгольской знати играли огромную роль в жизни монголов XVI—XVII вв. Они рассматривали общегосударственные дела, являлись законодательными органами. В узбекском государстве совет решал вместе с ханом дела государства. Совет состоял из огланов (царевичей), представителей племен, представителей духовенства [6, с.98—103]. В маньчжурском государстве важная роль принадлежала совету бэйлэ. Имеющиеся данные позволяют полагать, что съезды-советы при правителе возводили на престол и утверждали на нем государя, издавали или утверждали законы, рассматривали государственные дела. Съезды были собраниями представителей правящего клана и клановой знати, родовой знати, представителей высшей администрации государства (и знатность, и чин часто могли быть у одного лица). Они были органами при правителе, существенным инструментом в управлении кочевыми государствами. Хотя съезды и избирали хана-кагана и других правителей, они не являлись верховными органами вла сти. Средоточием власти сакральной и политической был государь.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 16
Наряду с традицией деления страны на три части — центр, левую и правую — мы обнаруживаем у сяньбийцев появление традиции деления государства на север—юг. После 339 и до 386 г. государство Тоба делилось на северную и южную части, в 386 г. это разделение подтвердил Тоба Лигуй, хотя одновремен но он делил государство еще и на левую и правую части. Севером управлял северный дажэнь, югом — южный дажэнь, левым крылом — левый цзочжанши, правым — правый юсыма. Деление на левое и правое, на север и юг одновременно получило продолжение в центральном государственном аппарате Бохая. Страной правили три центральных управления (шэн), во главе которых стояли сян центра, левый сян и правый сян. Министерства (бу) Бохая были поделены на левые и правые. В чинах у военных Бохая имелись наименования животных. В наименовании некоторых чинов отразилось деление органов управления на северные и южные: были чины «южного левого стража», «северного левого стража», «южного правого стража», «северного правого стража». Наконец, киданьской центральной администрации было свойственно разделение управления страной на управления Северное и Южное.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 15
Пастбищем пользовалась (владела) община, аил, вторичный кровнородственный коллектив. «У киргизов владение землей общинное. Каждый род и отдел имеют свой определенный участок, на этом пространстве каждый из родовичей может иметь свои пашни, летовки и зимовки, но род ревниво следит за тем, чтобы никто из другого отдела не занимал их земель» [65, с. ЗЗО]. К. И.Петров рассматривает природное пастбище как средство труда и полагает, что пастбища находились в общинно-ро-довой собственности вторичных родо-племенных структур кочевников [144, с.53]. Н. Э.Масанов приходит к аналогичному выводу: минимальная община фактически осуществляет функции собственника земли и является единицей землевладения и землепользования. Одновременно «совершенно очевидно, что при этом земля является не просто условием производства, но и главным средством производства» [125, с.99].
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 14
И поехал с прошением [Джакын]
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 13
Известно, что китайская концепция власти императора теоретически не знала государственных границ, полагая подвластным императору все то, куда доходила, достигала его сакральная сила дэ, его благодать. Однако на практике Китай всегда имел четкие и охраняемые границы. Границы были и у государств народов Центральной Азии. Сама концепция государства, например монгольского улуса, предполагала государство с географическими границами. Найманский улус охранялся караулами, т. е. существовала государственная граница. Из источников известно, что Скифское государство имело четкую границу с Боспором, источники упоминают государственные границы в го сударстве гуннов, они охранялись из оуто, специальных мест, центров размещения пограничных караулов, погранзастав по современным понятиям. Сяньбийцы Тоба при Лугуане (295—307) обороняли демаркированную границу с государством Цзинь. Тоба Илу имел охраняемую (шоу) внешнюю границу (вай цзинь) своего государства. Границы очерчивали территории казахских жузов. Они «кочевали продолжительные периоды в общем-то по постоянным территориям. Их большие регионы определялись государственно-политической структурой» [144, с.76].
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 12
Все правители центральноазиатских кочевых государств были призваны к власти Небом и обладали дарованной им благодатью. Мори Macao полагал, что гуннские шаньюй уже обладали «небесным харизматическим величием (мощью) — кут». Доказательства он видит во встречающемся в китайских источниках выражении «тэнли гуту», которое он дешифрует как «тэнгри кути» («кут Неба») [334, с.74]. Благодать тюркских каганов кут зафиксирована во многих верованиях тюркских народов о душе и благодати (см. [16]). Т. Д.Скрынникова выделяет два вида благодати у Чингисхана и монгольских ханов. Это «сила» (кючю) и особый вид благодати «су».
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 11
А. Н.Бернштам полагал титул кагана равнозначным титулу хана, а титул хана производил от термина «кан» — «кровь».
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 10
Обожествление правителя, приравнивание его к божеству, возможно, имело место лишь в глубокой древности в древнем Египте. Позже всюду цари — это представители бога на земле, получавшие свои мандаты и благодати, свои божественные права на власть в самых различных формах. Небесная благодать, дававшая право на власть, была не только присуща данному правителю, осчастливленному Небом, но и являлась принадлежностью всего правящего рода, династии. В Китае императорская идеология включала понятие «силы дэ» династии. У киданей считалось, что сила дэ была дарована всем представителям клана Елюй, права на власть могли иметь дядья и братья государя. Небесной благодатью кут и правом на власть обладали у тюрков все члены клана Ашина. Право на власть чингисидов всего рода отчетливо прослеживается у монголов. «Во главе со циальной лестницы, — писал В. А.Рязановский, — стоял неограниченный властелин — хан, его род держал кормило правления, его ближайшие родичи заправляли главными улусами, в том числе и покоренными государствами. Государство считалось собственностью рода. Удельно-родовой принцип, военный дух и автократия проникали все государство монголов» [156, с.4]. Правление родом (домом), как мы видели, отчетливо прослеживается у маньчжуров. Хан Нурхаци, принимая послов и чиновников, сидел лицом к югу, рядом и вровень с ним также лицом к югу сидели трое бэйлэ, которые вместе с ханом являли власть «четырех бэйлэ» и власть рода.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 9
Ф. Энгельс указал, что завоевание — это один из путей создания государства, появление государства — «непосредственный результат завоевания обширных чужих территорий, для господства над которыми родовой строй не дает никаких средств» [4, с. 169]. А. Н.Бернштам полагал, что «путь возникно вения государства как следствие завоевания был основным путем у орхоно-енисейских тюрок» [20, с.136]. Вопрос о роли войны в жизни кочевых обществ, при наличии, казалось бы, обильного материала, очень сложен и недостаточно изучен. Если мы обратимся к истории Центральной Азии, то прямо скажем, что известным упрощением было бы рассматривать любое завоевание, приведшее к возникновению государства, как смену первобытнообщинных отношений у завоевателя на отношения классовые, завершившиеся созданием государства. Войны велись за политическое господство народами, далеко ушедшими от состояния первобытнообщинного строя. Это одна сторона дела. Ограбление соседей, оседлых и кочевых, с целью обогащения, угон пленных также были частым явлением. И все-таки были ли войны одним из способов существования кочевников, их «постоянным… промыслом» [54, с. З], их постоянным и неизменным «военно-кочевым состоянием» [117, с.28]?
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 8
Выстроенные в степи города были как бы частями оседлого мира, перенесенного в степь. Гибель города в результате крушения создавшей его политической власти в принципе не приводила к полному разрыву связи кочевого мира с городами вообще. Эта связь в который раз переносилась на приграничные города оседлого мира. Участие города, пусть и не очень значительное, как центра торгового обмена, ремесла, наконец, учености в жизни кочевников было столь же им необходимо, как и засев просом или иными зерновыми небольших участков земли. Так было в течение многих веков, с зарождения кочевых обществ.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 7
Нам кажется, что тот обширный материал, который предложен вниманию читателя, свидетельствует о том, что государство у кочевников было результатом сословно-классового расслоения кочевых обществ, не только орудием обороны или ограбления соседей, но и той формой организации общества, которая позволяла аристократии и зажиточной части лично свободных людей осуществлять свою власть, свой контроль и влияние для того, чтобы эксплуатировать своих неимущих и малоимущих соплеменников и рабов.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 6
Мы не станем касаться сложной проблемы, было ли у кочевников «рабство в классическом смысле слова», «рабство как формация» [79, с. 101, 104], было ли это «патриархальное рабство, превратившееся в своеобразную форму рабовладельческого уклада» [20, с. 120], а лишь еще раз укажем на то, что у кочевников рабство являлось повсеместным и, как и у всех народов мира, было первой, наиболее откровенной формой порабощения человека человеком и кочевые общества в ту эпоху, когда существовали рабовладельческая Греция и рабовладельческий Рим, делились на людей лично свободных и рабов, и именно рабы были эксплуатируемым классом этих общеегв.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 5
Наличие глубокого имущественного расслоения у кочевников, деление их на богатых и бедных не оспаривает никто. Основное богатство у кочевников — скот:
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 4
Допуская имущественное расслоение у кочевников, Г. Е.Марков указывает на появление у них классов только с переходом к оседлости, а это стало возможно лишь тогда, «когда на кочевников оказывали воздействие общества с развитыми капиталистическими отношениями» [119, с.87]. Г. Е.Марков предлагает считать, что господствующий слой (слой, а не класс) у кочевников «состоял в принципе из четырех социальных групп: военных предводителей разного рода, старейшин, духовенства, богатейших владельцев стад» [119, с.88]. Рецензируя книгу Г. Е.Маркова «Кочевники Азии» [117], С. И.Вайнштейн и Ю. И.Семенов поддерживают вывод Г. Е.Маркова, что кочевое общество не могло быть ни первобытнообщинным, ни рабовладельческим, ни феодальным, разделяют его «глубоко аргументированный вывод о несостоятельности концепции "кочевого феодализма"» и, со своей стороны, предлагают характеризовать кочевые общества как предклассовые. Предклассовые общества, с одной стороны, доклассовые, с другой — классовые. Некоторые из них были «становящимися государствами» [30, с. 165]. «Становящиеся государства» — это кочевые империи. «Кочевые империи действительно были эфемерными образованиями, однако по своей социально-экономической структуре они мало чем отличаются от многих формирующихся государств земледельческих народов» [30, с. 165]. И вот с последними словами С. И.Вайнштейна и Ю. И.Семенова хотелось бы полностью солидаризироваться. Г. Е.Марков и С. А.Плетнева далеко не одиноки в своих выводах. Правда, как нам кажется, в той части, где они пишут о государствах кочевников, лежит печать узкого профессионализма, увлеченности только своим материалом в ущерб использованию его во всем комплексе.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 3
Таким образом, за «родо-племенным делением», фиксируемым в источнике, реального родо-племенного деления практически (или очень часто) не было. Была форма, традиционная и удобная для фиксирования административного, военного и т. п. подразделения населения в государстве.
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 2
Венгерская исследовательница Илдико Эчеди пыталась проделать работу по идентификации китайской терминологии, применяемой к тюркам. По ее заключению, термин «чжун» («масса», «толпа», «народ», «народ и войско») в текстах о тюрках означает безымянную массу в отличие от «було», которое имеет наименование [291, с.255], «"Було" — термин, используемый для чужеземцев, которые главным образом характеризуются как патриархальные группы, руководимые вождем, и в общем переводимый как "племя"» [291, с.249]. «Чжун» («род»,
КОЧЕВОЕ ГОСУДАРСТВО – Часть 1
«Прежде всего надлежит знать, — писал Рашид ад-Дин, — что в каждом поясе земли существует отдельное [друг от друга] население, [одно] оседлое, [другое] кочевое» [150, с.73]. Осознание того, что в различных природных зонах, в разных, по выражению Рашид ад-Дина, «поясах земли», существует два основных вида хозяйственной деятельности — оседлое земледелие и кочевое скотоводство, прочно укрепилось по отношению к опиг санному нами региону уже к рубежу новой эры. Н. И.Веселов-ский писал: «Кочевая культура не представляет переходной ступени от звероловства в оседлую, а составляет самостоятельное явление, как культура оседлых» [34, с. З].
САКРАЛИЗАЦИЯ ВЛАСТИ – Часть 11
Участие животных в известной мере отражает представления о тотеме, идущие еще от первобытнообщинного строя. Это волки (тюрки), корова (тангуты), бык и лошадь (кидани), дух в облике коня, ревущий как бык (у сяньби, когда Тоба Ливэй вел свой народ на юг, преодолеть ему труднопроходимые горы помог этот дух). Отделению туюйхуней предшествовали ссоры коней. Предки с обликом коня и собаки зафиксированы в тангутских текстах. Участие животных в рождении, спасении, воспитании предка имело в конечном счете одну цель — доказать его чудесное происхождение, подтвердить, что правящий клан стоит у власти «волею Неба», «милостью божьей» (сравни представления о благой силе дэ и мандате Неба у китайцев). Все это — прямое свидетельство необходимости идеологического обоснования права на власть, избранничества династии, а это всегда признак власти государственной.
САКРАЛИЗАЦИЯ ВЛАСТИ – Часть 10
Из Гундана, страны божества Лха, Семи сфер голубого Неба, Пришел сын Лха, защитник людей, Справедливыми законами и его великим разумом Были объединены все мелкие правители [309, с.232].
САКРАЛИЗАЦИЯ ВЛАСТИ – Часть 9
Ойратская легенда отличается от маньчжурской отцовством. Если в маньчжурской легенде отец — красный плод (или земляника) и чудесное зачатие происходит по принципу «плод порождает плод», то здесь отец — человек, охотник, даже не «святой» или не «человек-дух», как в легенде киданьской. Главное же сходство сакрализации власти в легендах киданьской, маньчжурской, ойратской и тибетской, о которой мы упомянем, — небесные девы, дочери Неба, верховного божества — тэнгри.
САКРАЛИЗАЦИЯ ВЛАСТИ – Часть 8
Горы Шанъян-алинь, или по-китайски Чанбайшань, их юго-западные склоны и долины стали родиной маньчжурского народа. Легенды часто опираются на реалии. И сейчас на вершине самой высокой из гор Чанбайшань — горе Белоголовой (Байтоу-шань, высота 2741 м) — в горном кратере сверкает озеро Тянь-чи («Небесный водоем»), достигающий 40 км в окружности, в котором, по преданию, купались небесные девы. Еще в начале нашего столетия эта гора почиталась священною у окрестного населения Южной Маньчжурии. «Вся окружающая местность, — отмечал полковник Хвостов, — посвящена предкам ныне царствующей в Китае Маньчжурской династии» [141, с.24].
САКРАЛИЗАЦИЯ ВЛАСТИ – Часть 7
Киданьская легенда о небесной деве повествует: «Есть гора Му-е. На горе построен храм предков киданей. Кагану Цишоу [поклоняются] в Южном храме, а [его] катун — в Северном. [В храмах] — изображения этих двух божественных предков и [их] восьми сыновей. По преданию, некий святой человек (человек-дух, божество, шэньжэнь) ехал на белой лошади на восток по течению реки Тухэ, стекающей с горы Маюйшань.